С утра шел жуткий ливень, и казалось, что воскресенье пропало даром, но к полудню небо просветлело, а к двум часам солнце припекало так, что от луж на асфальте не осталось и следа. Скорее, скорее из этих жутких бетонных стен - на волю. Маленький тихий прудик рядом с домом Кузнецовых. До сих пор говорю так, как будто все по-прежнему. Начинаю говорить про Кузнецовых и перед глазами всегда улыбающаяся тетя Люся и сдержанный, немного снисходительный дядя Витя. Но через минуту от его снисходительности нет и следа. Он всегда искренне был мне рад, даже больше - просто любил, как маленького ребенка, который вырос на его глазах. Тетя Люся очень добрый и гостеприимный человек, всегда встречающий гостей разносолами, но главный в этой семье, по крайней мере для меня, конечно был дядя Витя. Умный, добрый, немного ироничный, он был лучшим другом отца, а кем он был для меня? Я не знаю! Он всегда был рядом, с ним всегда было спокойно и интересно. Я привыкла, что где-то здесь в Москве, живет человек, которого я знаю с раннего детства, и не просто знаю. Я не могла представить своей жизни без него, он был всегда, и казалось, что так и будет... Но его нет, и дом стал пустым, ушла душа...
Навстречу мне вдоль берега пруда идут трое мужчин: лет семидесяти, седые волосы, неуверенная походка. Подхожу ближе и понимаю, что неуверенность эта вовсе не от старости: глаза блестят, как у молодых. Словно прочитав мои мысли, один из них начинает оправдываться, обращаясь ко мне: «Не судите нас строго, милая барышня, у нас сегодня юбилей - полвека нашей дружбе! Пятьдесят лет мы вместе, и все еще не надоели друг другу!» - он засмеялся, - «Сфотографируйте нас, пожалуйста, на память!».
Смотрю сквозь окошко фотоаппарата и вижу перед собой трех молодых, красивых ребят, браво улыбающихся яркому летнему солнцу. Щелчок, черный клапан диафрагмы, мгновение - как пятьдесят лет жизни. Три старых друга бредут мимо меня неуверенной походкой. Вперед, вперед, друзья! У вас еще жизнь впереди!
